Читать книгу - "36 вопросов по истории Великого княжества Литовского - Евгений Евгеньевич Асноревский"

не является диалектом другого, хотя специалисты и дискутируют о взаимном влиянии этих языков. Соответственно, ошибочным будет отождествлять современный русский и русский государственной канцелярии ВКЛ, где русским языком был язык русинов Литвы, а не жителей соседнего государства.

В данном контексте важнее, однако, не то как сильно русский язык статутов соответствует современному белорусскому, украинскому или русскому и чьим «старо» его нужно называть: об этом ведутся и будут вестись споры специалистов. Важнее, что главными проводниками русинской культуры и языка в Литве были предки белорусов, то есть жители регионов Немана, Припяти и Двины, которые раньше других русинов вошли в состав Великого княжества Литовского и дольше других контактировали с балтами, смешиваясь с ними и привнося свой культурный код в культурное пространство страны. Поэтому не так важно, какие черты сильнее выражены в документах ВКЛ, белорусские или украинские, важнее, что именно предки белорусов были главными проводниками общего для восточных славян элемента русской культуры в Литве и, соответственно, именно с их потомками в первую очередь следует связывать этот элемент, что, фактически, неоспоримо.

Правда ли, что белорусские земли называли Литвой, а украинские Русью?

Вероятно, не последнюю роль в популяризации системы Литва – Беларусь, Русь – Украина сыграло достаточно авторитетное издание: «Энцыклапедыя гісторыі Беларусі». Во втором томе энциклопедии, на странице 401, сообщается о таком «нейминге». Что ж, стоит разобрать это утверждение.

Нет сомнений, что к землям будущей Беларуси относилось название Русь, причём как до образования Великого княжества Литовского, так и после.

К примеру, в «Хронике Ливонии» содержаться многочисленные указания на «русских» подданных полоцкого князя Владимира, жившего в XIII веке, но умершего ещё до образования ВКЛ.

Согласно Новой Прусской хронике, в 1381 году бранденбургский командор обсуждал у Ягайлы мир со всей Русью, лежащей «на правом берегу Немана».

Польский хронист XIV века Ян Длугош упоминает Брест:

«После выезда из Неполомиц, король польский Владислав отправляется в Литву, чтобы в Бресте Русском провести с князем Александром съезд, о котором уже давно предупредил его».

Пишет он в своей «Historiae Polonicae» и о восточных белорусских землях, называя Витебскую и Полоцкую «области Руси».

Можно было бы ещё долго доказывать, что земли современной Республики Беларусь когда-то назывались Русью, но автору кажется, что это довольно очевидный факт.

Откуда же тогда такое странное утверждение энциклопедии? На страницах второго тома этой масштабной работы есть и пояснение. Якобы, Гедимин, присоединив к ВКЛ Киевщину, стал титуловаться «королём многих русских», а значит, как можно понять, именно Украина и была Русью.

Авторы энциклопедии не уточняют, где именно Гедимин титуловался таким образом. Но автор этих строк знает, что титулатура дана в письмах Гедимина, одно из которых – послание к Папе Римскому, специалисты датируют 1322 годом.

Автору не случалось видеть каких-либо серьёзных возражений против подлинности текстов, приписанных Гедимину, поэтому мы можем считать их созданными по его указанию.

Таким образом, всё получается довольно логично. В 20-х годах XIV века Гедимин выигрывает у татар битву на Ирпене, присоединяет украинские земли и титулуется «королём многих русских» в послании 20-х годов того же XIV века.

Хорошо и складно… Но есть проблема. С большой долей уверенности можно утверждать, что битва на Ирпене является не более чем поздней легендой. Её достоверность оспаривали ещё многие учёные XIX века, к примеру, М. Грушевский.

Конечно, теоретически, Гедимин мог титуловаться «королём русских», подразумевая при этом Киевщину, даже без её захвата. А может быть битва всё же была…

Но автору, как почитателю бритвы Оккама, кажется, что наиболее простое объяснение будет здесь наиболее верным.

Гедимин титуловался «королём многих русских» потому что его поданными уже были эти самые «многие русские», то есть русинские жители бывших территорий древнерусских княжеств Понеманья и Подвинья, или, иначе говоря, предки белорусов.

Разумеется, уже реально отошедшая под скипетр литовских монархов Киевщина, ставшая частью ВКЛ при Альгерде, тоже была Русью, а на части современной Беларуси располагалась историческая Литва. Всё смешалось в доме… как писал один популярный литератор.

Поэтому строгое деление Беларусь – Литва, Украина – Русь, не имеет отношения к реальности, так как земли обеих современных стран исторически были Русью, то есть воспринимались иностранцами и местными жителями как бывшие территории державы Рюриковичей, и, в определённом смысле, также были Литвой, после вхождения в состав ВКЛ.

Можно постараться объяснить и появление в тексте энциклопедии такого несколько несуразного и строгого деления, как бы отрицающего применение названия Русь на землях Беларуси.

Одним из членов редколлегии издания являлся знаменитый белорусский историк-романтик Николай Ермалович. Можно предположить, что именно «дядька Мiкола», с его ошибочной концепцией Литвы, расположенной полностью на территории Беларуси, и был локомотивом для обозначенного в заголовке, некорректного разделения.

Кто такие русины и литвины ВКЛ?

Тут как раз уместно вспомнить сложности с определением значения наименований подданных ВКЛ: русинов и литвинов. Нередко с этими названиями связана различная игра смыслов, причём случавшаяся как во времена ВКЛ, так и в XX – XXI веках.

Литвинами назывались балтские предки современных литовцев, в том случае, когда наименование обозначало «кровную совокупность людей», то есть этнос. Но в качестве политонима, то есть маркирования государственной принадлежности, слово литвин могло обозначать славянских жителей Великого княжества Литовского. Таким образом, к примеру, немец, приехавший в США и получивший гражданство, принимает на себя политоним «американец», но помнит о своих корнях и знает, что он также немец по крови. Аналогично русин ВКЛ знает, что является подданным монарха Литвы и жителем Литвы – литвином.

Разумеется, у разных людей может быть разное самовосприятие, и они могут принимать разную идентичность.

Примерно так всё происходило и у жителей ВКЛ. Потомков жителей русских княжеств звали русинами и русскими (тут это синонимичные названия), но именовали также литвинами, обозначая подданство великому князю литовскому.

Иногда наименование русин было конфессионимом, то есть обозначало веру человека. Нередко религиозное и этническое сознание слабо различаются и в ХХI веке, как, например, в случае современных евреев, когда на вопрос: «Ты еврей?», можно получить ответ: «Я протестант». Так это было и в эпоху ВКЛ.

Некоторые балтские по происхождению роды «русели» и считались русинами, а некоторые знатные русинские роды, такие, к примеру, как Сапеги, старались вывести себя от балтов, показав связь с правящей династией.

При этом из документов исследователям не всегда ясно в каком именно значении употреблено в конкретном месте наименование литвин и русин.

Чтобы ещё больше запутать отдельных читателей стоит уточнить, что некоторые современные белорусы – это потомки тех самых летописных литвинов-балтов, а некоторые современные литовцы – русинов ВКЛ, принявших литовскую идентичность.

Таким образом, у белорусов нет исключительных прав на имя литвины, как это желают показать сторонники маргинальных теорий, так называемые литвинисты, хотя литвинами называли и многих предков белорусов. А у современных русских и украинцев нет исключительных прав на названия «русины» и «русские», так как эти имена, исторически, обозначали предков всех трёх восточнославянских народов, и определить чьи именно «русские предки» упоминаются в данном случае, помогает контекст.

Вот такая сложная и переплётная история у главных народов-наследников ВКЛ, белорусов и литовцев.

Правда ли, что Новогрудок был столицей Великого княжества Литовского?

В Беларуси Новогрудок часто называют первой столицей ВКЛ, хотя в Литве первой столицей зачастую объявляется Кернаве. Коротко говоря, неопровержимых свидетельств столичного Новогрудка нет, хотя на разных отрезках XIII века эта столичность обладала разным, если можно так выразиться, объёмом убедительности. Столичность кажется наименее вероятной как раз при Миндовге, хотя именно ко времени правления этого князя обычно относят ситуацию, в которой город якобы приобрел статус политического центра Литвы. Как справедливо замечал литовский историк Томас Баранаускас, нет даже неопровержимых доказательств того, что Миндовг вообще